Вторник , 25-Январь 2022
Башкы бет / Досье / Восстание Дукчи-ишана

Восстание Дукчи-ишана

Сопротивление кыргызских суфиев культуре Российской империи

Сейед Али Мазинани[1]

Дукчи-ишан

Дукчи-ишан был наставником в суфийском братстве Накшбандийа в Андижане. В 1898 г. он восстал против русских в ответ на распространение западного образа жизни и падение авторитета ислама среди мусульман Центральной Азии.

Во второй половине XIX в. традиционные исламские устои жизни мусульман Мавераннахра, Туркестана и Ферганской долины становились всё более неоднородными. Мусульмане и русские одновременно включали в свои системы элементы правовой, политической и социальной систем другой стороны. Приняв покровительство России во время правления эмира Музаффара из династии Мангытов (1860—1885), Бухара была вынуждена разрешить строительство железной дороги, телеграфа, церкви и предоставить русским право покупать и продавать земельные участки (Даниш, 1960: 155–156).

Эмир Абдулахад-хан (1985—1910), который несколько раз бывал в России, будучи принцем (Мирза Салимбек, 65 б), предлагал русским построить в Бухаре заводы по производству сахара, навата и сукна (Даниш, 1960: 161-162) — прибыльный бизнес как для него самого, так и для агентов бухарского правительства (Мирза Салимбек, 70 а). Эти экономические и промышленные преобразования вскоре перекинулся в сферу политики и культуры. В личной жизни эмир в качестве развлечений предпочитал цирк и театр (Сами, 1962: 133). Ему нравились игры и песни «луноликих христианских дев» (Мирза Салимбек, 114 а, б). Лето он проводил в крымском Бахчисарае и в своём дворце, устроенном в русском стиле (там же, 65 б). А некоторые его дети, устроившись в русскую армию, и вовсе жили в Санкт-Петербурге на постоянной основе (там же, 67 а, б).

Хлопкозавод

С другой стороны, аналогичные условия преобладали и на остальных оккупированных Россией мусульманских землях. И хотя официальная политика Кауфмана заключалась в «игнорировании ислама» (Sahadeo, 2007: 33), мизерное количество российских чиновников (в 1910 году всей Ферганской долиной управляли только 58 чиновников), русским приходилось сохранять местные элиты и многие правовые, политические и социальные институты мусульман. Наиболее яркий пример — шариатские суды, которыми управляли мусульмане, а русские инспектировали их деятельность и назначали и увольняли судей (там же, 264). Некоторые обращались к российским чиновникам даже по семейным проблемам и просили решить их согласно законам ислама (там же, 281).

Эти разнородные условия и распространение слухов, таких как издание Корана без аятов о джихаде и возмездии по приказу царя Александра III (1881—1894) (Мирза Салимбек, 77 а), укрепила мысль об упадке ислама в сознании многих мусульман Центральной Азии. Некоторые, в основном представители традиционной элиты, искали предметные ответы, ссылаясь на шариат и традиции. Ссылаясь на хадис Пророка о том, что «каждый шестой правитель уммы свергается», они считали правление эмира Абдулахада признаком упадка (Сами, 1962: 115), или, поднимая вопрос об очередном «реформаторе столетия», планировали условия пришествия «реформатора». Некоторые даже называли японцев скрытыми мусульманами и олицетворением «реформатора» (Сами, 1962: 122-124).

В то время как эта группа считала замену, например, верблюдов на железные тележки максимум уменьшением благословения (Мирза Салимбек, 68 б), другие, в основном суфии, видели основную проблему именно в этих явлениях. На этом основании суфийские шейхи даже считали «дома и жилища» христиан нечистыми и утверждали, что ранг и чин всех мусульман в российском правительстве недействительны по шариату (Таиб, 1905). Поэтому приверженцы суфизма осуждали тех, кто носит рубашку, как христиане, и в качестве имама на заупокойную молитву для своих усопших приглашали какого-нибудь суфия, а не кази.

Базар

Мухаммад Али Халифа, имам андижанского села Мин-Тюбе, более известный как Дукчи-ишан, был одним из протестующих суфиев. После поездки в Хиджаз, Индию и Кашмир в 1860-е годы, он был занят только привлечением мюридов, особенно из числа кыргызов, и проведением ритуалов зикра и сама (Пакчи, 2013: 571-572). Однако результаты и цель его деятельности проявились в 1898 г., когда с примерно двумя тысячами своих последователей и одним из мусульманских офицеров царской армии он начал джихад против России (Crews, 2006: 288). Его восстание против Российской империи ограничилось резнёй русских на вокзале Андижана и разрушением железной дороги, так как его движение вскоре было подавлено, а сам он был повешен (Сами, 1962: 137–140).

И хотя расследование императорского инспектора доказало, что административная и финансовая коррупция в Андижане, налаженная русскими и мусульманскими чиновниками, имела беспрецедентный размах (d’Encausse, 1994: 163-164), традиционное духовенство и элита называла Дукчи-ишана «лжешейхом» (Сами, 1962: 137-140) с горсткой последователей из «простолюдинов, идиотов и безумцев» (Хаким, 1912: 9), которые, вооружённые «зубными щётками и посохами», намеревались противостоять России (Таиб, 1905). По их мнению, его движение, начатое без уверенности в «победе и славе мусульман» и без какого-либо знания «науки об армии» против России, у которой оружия было больше, чем «капель дождя» и которая мгновенно распространяла новости по всей империи через «электрический провод» и в кратчайшие сроки перемещала свои войска на «дымящихся колёсах», не могло считаться ничем иным, как тратой мусульманской крови (там же).

После этого восстания русские, сравнивая Дукчи-ишана с Шейхом Шамилем, пришли к выводу, что суфийский ислам намного опаснее традиционного ислама (Crews, 2006: 288). И в целях снижения вероятности коррупции и, как следствие, мотивации к восстанию полностью исключили избрание мусульманских чиновников (судей, попечителей вакфов и т. д.) из полномочий местных элит (d’Encausse, 1994: 157). Восстание Дукчи-ишана уже в советское время было воспринято как народное восстание против царя (Пакчи, 1392: 572).

Список использованной литературы

Пакчи, Ахмад. Джарайанхаи тасаввуф дар Асийаи Маркази (Суфийские движения в Центральной Азии). Тегеран: аль-Хода, 2013 г.

Таиб, Мухаммад Йунус ибн Мухаммад Амин. Тухфаи Таиб. Коканд, 1905 г.

Сами, Мирза Абдалазим. Тарих-и салатин-и мангитийа (История мангытских правителей). Перевод Л. М. Епифановой. Москва: Институт востоковедения Академии наук Узбекской ССР, 1962 г.

Хаким, Мирза Сираджуддин. Тухфаи ахли Бухара (Дар народу Бухары). Каган, 1912.

Даниш, Ахмад. Рисола ё мухтасаре ай торихи салтанати хонадони мангития (Трактат, или вкратце об истории правления мангытской династии). Под редакцией Мирзоева А. Сталинград.

Мирза Салимбек. Тарихи Салими (Салимова история). Рукопись № 48. Собрание рукописей «Суруди ахли Бухоро». Специализированная библиотека МИД.

Crews, Robert D.(2006), For Prophet and Tsar Islam and empire in Russia and Central Asia, Harvard University Press, Cambridge, Massachusetts.

d’Encausse, Helene Carrere (1994). «Organizing and Colonizing the Conquered Territories«, in Central Asia 130 Years of Russian Dominance A Historical Overview, David Allworth (Ed.), London: Duke University Press 1994.

Sahadeo, Jeff (2007). Russian Colonial Society in Tashkent, 1865–1923, Bloomington & Indianapolis: Indiana University Press.

 

 

[1] Д-р Сейед Али Мазинани — преподаватель исторического факультета Университета им. Алламе Табатабаи.

«МУРАС»

Вестник о культуре Ирана

Выпуск № 20 / октябрь 2021

 

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс