Пятница , 16-Апрель 2021
Башкы бет / Дүйнө / Замминистра обороны Афганистана-об особенностях дислокации ИГ в его стране

Замминистра обороны Афганистана-об особенностях дислокации ИГ в его стране

Интервью — 20/03 — 21:35

Тамим Асси: «Они контролируют лишь небольшую часть нашей территории»

Боевики террористической группировки ИГИЛ контролируют лишь мизерную часть территории Афганистана. Так заявил заместитель его министра обороны Тамим Асси, в интервью Аналитическому центру по изучению Центральной Азии и Афганистана.

Поводом для разговора стали прошедшие накануне ирано-афганские переговоры. Вот что рассказал замминистра об этом событии, а также о стратегии командования афганских Вооруженных сил, сущности дислоцированных на территории страны бандформирований группировки ИГ, а также о китайско-афганском  военном сотрудничестве:

— Во внешней политике Афганистан всегда уделяет много внимания взаимоотношениям со своими ближайшими соседями. Поскольку Иран входит в их число, закономерным будет вопрос: какова, на ваш взгляд, дальнейшая перспектива афганско-иранского партнерства в оборонной сфере?  

— Прежде чем начать наш разговор, я хотел бы выразить искреннюю благодарность Исламской Республике Иран, от себя лично и от имени всех моих коллег в афганском Министерстве национальной безопасности. Поездка нашей делегации в ИРИ имела две цели. Первая состоит в укреплении и развитии сотрудничества наших стран в оборонной сфере. Вторая – согласовать время ранее намеченного визита в Тегеран министра национальной обороны Афганистана.

Надеюсь, что удастся оптимизировать и активизировать двухстороннее партнерство в вопросах обороны и в безопасности. На данный момент ведутся переговоры о сотрудничестве в данной области. Переговорный процесс проводят, в общей сложности, пять рабочих комитетов. Помимо того, хотелось бы, до визита министра обороны нашей страны в ИРИ, прийти в ходе переговоров к консенсусу по двум соглашениям. Одно из них является долгосрочным и затрагивает стратегическое сотрудничество. Мы также должны создать несколько рабочих групп, для согласования различных деталей наших договоренностей.

Накануне нашего с вами разговора я встретился с руководителем иранского оборонного ведомства, его заместителями, замначальника генерального штаба Вооруженных сил Ирана и замминистра иностранных дел страны.

В ходе другой встречи, которая также прошла во время моего визита в вашу страну, прошли мои переговоры с начальником генштаба ее Погранвойск. Мы обсудили ряд вопросов охраны нашей общей границы и меры борьбы с ИГИЛ.

Поскольку мы затронули тему госграниц, назову один из основных принципов афгано-иранских отношений. Руководство моей республики придерживается правила отождествления интересов Ирана и Афганистана в сфере безопасности. Оно, в частности, состоит в том, что мы никогда никому не позволим напасть на ИРИ через афганскую территорию. Это принципиальная позиция и нашего президента.

— Расскажите, пожалуйста, об основных направлениях долгосрочной политики афганского руководства  в деле обороны и безопасности.

— Исламская республика Афганистан как и другая любая страна имеет четыре основных документа, в которых изложена позиция нашей страны в названном вами вопросе. Первый состоит из пяти глав, содержит информацию о внутренних и внешних угрозах республики, называется «Оценка угроз национальной безопасности». Он, как аналогичная документация в других странах является секретным. Но с основным его содержанием, многие знакомы как внутри страны, так и за ее пределами.

Во втором, под названием «Политика национальной безопасности Афганистана» изложена точка зрения афганского руководства по этому вопросу. Здесь представлены пути и способы борьбы с угрозами нацбезопасности.

Третий документ представляет собой дополнение к двум предыдущим и называется «Стратегия национальной безопасности». В нем определены ресурсы и инструменты борьбы с этими угрозами. Четвертый, тоже секретный, носит название «Военная доктрина Исламской Республики Афганистана».

Но общий взгляд афганского руководства на внутренние и внешние угрозы, как и на вопросы национальной безопасности состоит в том, что наша республика стала объектом навязанных нам военных действий. Эта необъявленная и гибридная война, представляет собой результат действий хорошо известного всем соседнего государства, руководство которого, к сожалению, придерживается безрассудной политики. Хорошим подспорьем против таких мер нашего неприятеля является Иран, — с его пониманием нашей ситуации, богатым опытом противостояния терроризму и военным провокациям.

Во главе угла политической стратегии Афганистана стоит стабильность и мир. Стало быть, ближайшая цель нашей страны состоит в том, чтобы положить конец навязанной нам войне. И сделать это настолько быстро и эффективно, насколько позволяют имеющиеся в нашем распоряжении рычаги военного и политического урегулирования ситуации.

— С учетом сути нынешних внутренних и внешних угроз Афганистану, которые вы сами обозначили, и реалий международной политики, закономерен вывод о том, что слабой стране свойственно искать себе сильного союзника. Можно ли именно так расценивать соглашения в сфере безопасности, между Афганистаном, США и НАТО?     

— И да, и нет. Утвердительный ответ напрашивается потому, что у афганской стороны в этом вопросы просто не было иного выхода. Мы много раз безуспешно обращались к государствам региона, да и просто исламским странам, — с просьбой дать хотя бы половину тех необходимых средств, которые предоставляют нам американцы на укрепление нашей обороноспособности.

Присутствие в нашей республике ограниченного контингента Вооруженных сил Соединенных Штатов и Североатлантического альянса преследует две конкретных цели: первая – борьба с терроризмом, который оценивается как общая угроза нашей безопасности и  региональным интересам вышеназванных партнеров. Вторая состоит в необходимости увеличить обороноспособность афганской армии. Оба требования были определены на основании двух документов. Один из них — Резолюция Совета безопасности ООН, продлеваемая им ежегодно.

Наряду с этим, по вопросам нашего сотрудничества с США и НАТО, подписан ряд документов. Которые делают легитимным присутствие таких военных в нашей стране и определяют здесь рамки их деятельности.

До тех пор, пока мы не достигнем потенциала, достаточного для обеспечения безопасности в Афганистане, здесь будут присутствовать американцы. Напомню, что численность личного состава иностранного воинского контингента у нас в республике уменьшилась с 100 тыс. до 10 тыс. человек.

В настоящее время основная нагрузка по обеспечению безопасности на афганской территории лежит на силовых структурах нашей страны. Притом, в ходе военных столкновений с талибами ежедневно героически гибнут от 12 до 16 военнослужащих-афганцев. Надо понимать, что они приносят свои жизни в жертву стабильности не только в Афганистане, но и во всем регионе.

К тому же давно очевидно, что конечная цель Талибана и других террористических группировок, — число  достигает двух десятков, состоит не в дестабилизации обстановки в нашей стране. Речь идет о намерении превратить ее в региональное убежище террористов, откуда они будут нести угрозу Центральной Азии и всему миру.

— Одной из террористических  группировок, появившихся недавно на афганской территории, является ИГИЛ. Что стало причиной беспокойства для Афганистана и ряда стран региона. Хотелось бы услышать от вас об обстоятельствах пребывания этой группировки и парадоксальной ситуации, сложившейся вокруг нее. В частности, статистика численности таких боевиков, которую предоставляет Россия, весьма отличается от аналогичных статданных предоставляемых афганским правительством. В чем, по-вашему, причина такого несоответствия?     

— Сначала расскажу о сущности ИГ в Афганистане. Ряды таких бандформирований на территории нашей республики насчитывают от 800 до 1 тыс. 200 человек. Большинство из них пришли из других террористических группировок, вследствие различных конфликтов и разногласий. Для таких перебежчиков «бренд» ИГИЛ показался привлекательным, и они примкнули к нему. В числе данного контингента также есть выходцы из центрально-азиатских республик СНГ и Пакистана.

Замечу также, что афганский вариант вышеназванной группировки  не имеет никакого сходства с называющими себя таким же именем бандитскими формированиями, действующими на Ближнем Востоке. Их нельзя сравнивать, ни с социальной, ни с региональной точек зрения. Как вы знаете, психология социума в арабских странах во многом детерминирована бытом аравийских кочевых племен. В Афганистане совсем иной уклад жизни, здесь действуют другие социальные закономерности.

Что так же немаловажно, подавляющая часть населения нашей страны исповедует традиционный ислам, в рамках ханафитского мазхаба. Этого не скажешь о ближневосточных приверженцах ИГИЛ, которые являются последователями модернистских исламских течений – салафизма и ваххабизма.

Имеет смысл сказать и о ландшафте Сирии и Ирака. Он во многом отличается от особенностей афганского: если на Ближнем Востоке преобладают равнины, то у нас – горы. Это определяет поведение местных жителей. У нас они от природы не настолько склонны к радикализму, как сирийцы и иракцы.

Налицо также разительное отличие их от афганцев, в стратегии и стереотипах мышления. Психология поведения ближневосточного боевика ИГИЛ, по своей жестокости соответствует  каменному веку. Всем известно, как бесчеловечно активисты этой группировки расправились с нашими старейшинами в районах Ачин и Шинвар афганской провинции Нангархар. Такая степень вандализма совершенно не свойственна Афганистану. Что, собственно, и послужило причиной, по которой против террористов выступили местные жители.

Полагаю, что в Афганистане действуют три, можно сказать, «разновидности» ИГИЛ. Первая, увы, представляет собой результат деятельности спецслужб Пакистана, который решил «реабилитировать» Талибан. Такие боевики, в большинстве своем, дислоцированы на востоке страны. К этому виду принадлежат 70% — 80% афганских активистов ИГ.

Другая разновидность, которую мы наблюдаем на севере страны, больше состоит из перебежчиков из других террористических группировок.  А вот третий вид сформирован в результате воздействия на массовое сознание посредством экстремистских сайтов в интернете. Такие люди стали радикалами и экстремистами через виртуальное пространство.

Места дислокации подразделений ИГИЛ в Афганистане ограничены лишь несколькими селами в районе Ачин, двумя селениями на востоке страны и небольшим числом населенных пунктов в провинциях Фарьяб и Джаузджан. Эта группа контролирует лишь небольшое пространство и совершенно притеснила местных жителей в селах, где она обосновалась.  Они не имеют реальных рычагов воздействия ни одних из местных органов самоуправления, которых у нас в республике насчитывается более 400.

Если говорить о наших достижениях в войне с ИГИЛ, можно отметить, что мы своими силами ликвидировали троих эмиров подразделения «Хорасан» данной группировки. Ни одна страна не может похвалиться тем, что уничтожила такое количество лидеров террористов такого масштаба. Помимо того, афганские военные ликвидировали десятки их верховных командиров, которые носили арабские псевдонимы – такие как Альхарасани, АльХарезми и т.д.

Такими данными мы поделились со спецслужбами ряда стран. Помимо того, ликвидированы сотни полевых командиров среднего звена. Ни одна сила не может поставить под вопрос наши достижения  в борьбе с ИГИЛ в провинции Хорасан. Тот факт, что мы не придаем огласке наши достижения в масс-медиа, — уже другой вопрос.

— Несмотря на то, что ИГИЛ не владеет особой территорией и не имеет влияния в Афганистане, но действия группировки привели к значительным потерям, привлекают внимание общественности, что является своего рода рекламой для них.

— Поскольку увеличено военное давление на них, террористы стали осуществлять теракты с большим числом жертв, как это было в Ираке и Сирии. Делается это для привлечения внимания. Нужно отметить, что сотни подобных терактов предотвращено афганскими силовыми структурами. Если раньше ИГИЛ такие акты устрашения чаще совершал на поле боя, то сегодня переключился на совершение террористических актов в городах, чтобы погибших было больше. Нелишне еще раз напомнить, что Афганистан воюет не только с ИГИЛ, но с 20 другими террористическими группировками.

Еще раз подчеркну, что ИГ не контролирует никакой территории в нашей стране. И мы, можно сказать сломали ему ребра. А статданные по результатам борьбы с группировкой, озвучиваемые россиянами, к сожалению заведомо завышены, с целью удовлетворения геополитических интересов страны.  Мы ожидаем от всех стран, в том числе и от России, что общими усилиями покончим с терроризмом у нас в регионе. Мы нуждаемся в сотрудничестве.

— Китай, представляя собой одну из сильных держав мира, является достаточно влиятельным политическим игроком в Афганистане. Наблюдается китайское присутствие и в экономике и в политике  вашей страны. С недавних пор также видим, что руководство КНР намерено участвовать в решении вопросов обороны и безопасности республики.  На ваш взгляд, объясняется ли такое намерение реакцией Пекина на возможную террористическую угрозу или же Поднебесная просто желает усилить свои позиции в сфере международной политики?  Без сомнения, уйгурские сепаратисты представляют собой один из источников беспокойства китайцев. Им также не дает покоя вероятный срыв планов по созданию устойчивого китайско-пакистанского транспортного коридора. Наверное, вышеназванных причин достаточно для китайского присутствия на афганской территории?

— КНР – один из наиболее доброжелательных и благонадежных соседей Афганистана. Мы никогда не испытывали угроз со стороны Китая и не получили от него никакого вреда. Китайская сторона также не имеет никаких оснований видеть в афганцах своего вероятного противника. Кабул активно сотрудничает с Пекином в сферах безопасности и обороны. Уйгурские сепаратисты также представляют угрозу и для нас. В случае реализации наших опасений, с такими радикалами мы готовы поступать адекватно их действиям. В частности, в местах боев с террористами, нами уничтожено несколько десятков уйгуров, воевавших на их стороне.

Но если говорить о возможностях сотрудничества между Китаем и Афганистаном, Китай имеет активное присутствие в экономической сфере. Остается надеяться, что эта страна будет больше инвестировать в военную область и установление безопасности и мира. Есть слухи, что якобы Китай посылает свои военные силы в Афганистан или Китай начал масштабные военные действия, или хочет открыть свою базу, что не соответствует действительности. Знаете, уйгуры присутствуют не только в Афганистане, они также находятся в Пакистане, Турции и некоторых других странах.

При таком расчете, означает, что и они представляют угрозу для национальной безопасности Китая. Такие предположения являются последствием деятельности некоторых масс-медиа, нежели правды.

Афганистан, как и с другими странами, сотрудничает с Китаем в сферах политики и  безопасности, поскольку КНР представляет собой новую дружественную нам силу, желающую сотрудничать с нами в разных областях.

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс